Для тех, кто не читал, Александр Ширвиндт из больницы
--:-- 18 апреля +6°C Нижний Новгород
USD 75,55 EUR 90,46 Нефть Brent 66,77
Александр Ширвиндт

Для тех, кто не читал, Александр Ширвиндт из больницы

«Больница, конечно, самое подходящее место для старческих философствований. Вот лежу с модным заболеванием под опекой врача от Бога Маши Лысенко.

У нас все вокруг думают, что паника с вирусом — чья то провокация.

Нет, это не так и, говоря нашим театральным шершавым языком, идёт генеральная репетиция апокалипсиса.

Боженька, устав от вселенской глупости, решил проверить человечков на прочность. Не получается.

Призыв моего незабвенного друга Булата Шалвовича — «Возьмёмся за руки друзья, чтоб не пропасть по одиночке» — завис и растворился в воздухе. Тогда стыдливо-победоносно стали ещё высчитывать, где, в какой стране померло народу больше.

А жажда национальной принадлежности к куску горы Карабах вообще приводит нас к средневековой жути.

Страшно усилился падеж друзей. Мы сардонически восклицаем: «Ну что, се ля ви». Да — се ля, да — ви, но от этого не легче.

У меня всегда существовало ощущение, что такие титаны, как мои друзья Кобзон, Говорухин, Захаров, Виктюк, Джигарханян, Жванецкий не приспособлены к понятию «гроб».

Но они ушли, и начинаешь думать, что… Думаешь: «Раз ты с Пашей Гусевым, как мои многолетние друзья, пытаетесь мне дозвониться в койку, значит, мне придётся вам ответить». Что я и делаю.

Немного хочется поразмыслить. Сегодня снаряды рвутся рядом, кончается эпоха моего поколения. Кто-то ещё держится. На даче теплится под прикрытием уникальной ласки Олечки Остроумовой мой друг Валечка Гафт — человек, который на моих глазах одним пальцем поднимал десятикилограммовые гири.

Посмотреть статью:  Биография Шурика. Биография Александра Демьяненко

И стойкий, и великий «оловянный солдатик» Малого театра Юрочка Соломин, опершись на палку, получает на Поклонной горе на ветру очередного «Героя» от президента, совершенно не слыша уникального цыганского многоголосья во главе с солистом Колечкой Сличенко.

На ощупь руководит театром уникальная Яновская, а я сам умоляю давно отпустить меня на вольные хлеба, хотя мучного давно уже не дают. И так далее…

И даже театр «Шалом» закачался под многолетней рукой Алика Левенбука. Сначала завопили, что это волны антисемитизма. Потом успокоились и поняли, что это просто элементарная еврейская старость.

К чему это я? Нет, дорогие мои, раз вы уж меня нашли в больнице, так вы уж меня дослушайте. Рынка (в кавычках) Захарова, Любимова, Волчек, Фоменко и т. д. сегодня нет. Есть вековые отстраненные структуры так называемого великого русского репертуарного театра, который судорожно кончается под ударами менеджеров и коммерсантов.

И все равно — убить этот театр невозможно. И никогда не надо стесняться почитать кого-нибудь из классиков. Например, ту же чеховскую «Чайку» и понять, что все всегда было — и все тоже самое. «Надо искать новые формы», — кричал Треплев, а Тригорин в моем исполнении, как писали критики, довольно приличном, в постановке Эфроса скептически мудро и вяло говорил: «Все было, было, было». Все было. Только обыватели бухтят и грызутся, а гении уходят с посохами из дому.

Посмотреть статью:  Милые котята, веселые щенки на фотографиях писателя и фотографа Фрисса 100 лет назад

Лев Толстой на вопрос, по-моему, Суворина: «Как себя чувствуете, Лев Николаевич?» ответил: «Ничего, вот только старость никак не проходит».

И ещё, сидя на карантине и существуя в группе 65+, поневоле тупо смотришь в «ящик». В основном смотрю спорт, где армия опытных словоблудов под художественным руководством моего дружбана Димочки Губерниева клянет не добежавших, не дострелявших и не дозабивающих спортсменов — эту горсточку, случайно не пойманную на допинге.

Появилась новая интересная рубрика «Жизнь после спорта». Великие спортсмены стыдливо рассказывают о том, какое счастье перестать бегать и прыгать, умирать от нагрузок и осесть в детской спортивной школе в Сызрани. Милое, тихое враньё.

Так можно нашинковать ещё рубрик — «жизнь после театра», «жизнь после балета», «жизнь после секса» и так далее…

Но, хороня сегодня ближайших друзей, я с каждым разом убеждаюсь в необходимости рубрики «жизнь после жизни». В этой связи очень мне несимпатичны круглосуточные сериалы об ушедших звёздах. Говорю это не понаслышке, ибо со Стрельцовым и Ворониным дружил, будучи упорным болельщиком «Торпедо» с 70-летним стажем. С Людочкой Зыкиной жил в одном дворе, и наши машины стояли в гараже бок о бок. А с Люсенькой Гурченко прошла вся моя жизнь. И так далее….

Посмотреть статью:  Дагомейские амазонки — самые грозные женщины в истории

Все эти сериалы — нищенские потуги, подделки, с псевдодокументальным ореолом. Парадокс в том, что чем талантливее эти поиски и искреннее попытки, тем вторичнее результат.

Зачем безмерно и разнообразно талантливой Нонночке Гришаевой играть Гурченко? Ей надо играть Бовари или ибсеновскую Нору. Зачем заклеивать великолепного Маковецкого гуммозом и картоном под Ивана Грозного? Ибо судьба этого талантливого артиста — Бунин и Куприн. Хотя, честно говоря, Грозного я видел меньше, чем Галю Брежневу — не могу судить. Играть надо Бомарше, а не Смоктуновского. Смоктуновским надо становиться.

К чему это я? Я не напрашивался — вы сами позвонили. И ты обещала не спрашивать, как я себя чувствую. Вот я тебе и не ответил. Но при этом ты ещё спросила меня, как я переживаю неожиданно нахлынувшую на меня популярность в связи с заболеванием. Я тебе скажу, что мне бы больше хотелось иметь безвестность здоровым, чем славу в реанимации».

Я тоже звонила ему туда, на больничную койку. Но пробиться не удалось.

Комментарии

  1. We are will rapidly and also efficiently produce a warranty High-end remodelling manhattan. Geralda Ancell Neron

Обязательно напиши комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *