Евгений Левкович: Возле "Лосиноостровской" на асфальте плашмя лежит женщина.
--:-- 06 апреля 0°C Нижний Новгород
USD 77,73 EUR 85,73 Нефть Brent 34,11

Евгений Левкович: Возле «Лосиноостровской» на асфальте плашмя лежит женщина.

Возле «Лосиноостровской» на асфальте плашмя лежит женщина. С левой стороны от неё, метрах в пяти — скорая помощь и двое санитаров. С правой, на таком же расстоянии — огромная собака в наморднике. А я прямо посредине иду, на женщину. Подхожу близко — месиво из мочи, говна и блевотины. Губы еле шевелятся, вроде и хочет что-то сказать, а не может. Максимум — «да». «Что с вами?'» — «Да». «Где вы живёте?» — «Да». — «Кому позвонить?» — «Да». Собака через намордник начинает на меня свирепо лаять. Но близко не походит — боится. А санитары боятся собаку — поэтому не подходят к женщине. Один из них — метр с кепкой, но тяжёлый, как стиральная машина — видит, что я собаку не боюсь, и просит взять её на себя. Пока я её отгоняю подальше, санитары кладут женщину на носилки — и в карету. Собака начинает жалобно выть и метаться вокруг скорой. Становится ясно, что женщина — её хозяйка, и собака адски боится остаться одна. Я подхожу ко второму санитару, в отличие от первого — худому и длинному, как швабра — и говорю: «Подождите, надо что-то с собакой решить, нельзя её оставлять… давайте попробуем найти знакомых этой женщины, чтобы они её забрали». А он в ответ: «Меня не волнует, я людьми занимаюсь». И по-хамски захлопывает дверь перед моим носом. Я моментально выхожу из себя, херачу по двери ногой, санитар снова вылезает наружу, грозит вызвать ментов, я обещаю вызвать наружу его кишки. Подбегает мужик, который, как оказалось, первым обнаружил лежачую женщину и позвонил в скорую, и ещё старуха, наблюдавшая всю сцену из окна, и они, типа, за собаку — встают перед скорой и не дают ей уехать. Дело пахнет массовыми беспорядками. А собака между тем выбегает на проезжую часть и её чуть не давит 124-й автобус — водитель еле успел затормозить, но немного задел. Животное окончательно пугается и с воем убегает во дворы. Тут у мелкого санитара, который пока ещё не хамил, просыпается совесть. Он соглашается, вопреки инструкциям, обшарить карманы женщины, находит там телефон и передаёт мне. Телефон, к счастью, без пароля. Я лезу в него — вижу, что и во входящих, и в исходящих — только один номер. Звоню по нему. Трубку берёт мама. Она на Дмитровке, ехать ей полчаса. Мы вызываем ей такси. Мелкий санитар соглашается ждать. А главное, мы теперь хотя бы знаем как собаку зовут — Ассоль. Я, мужик, вызвавший скорую, и старуха отправляемся на её поиски. При этом нас ещё догоняет продавец шаурмы из ларька напротив, который тоже наблюдал всю сцену, и даёт пакет с кусочками курицы. Бесплатно. Мы рыщем по дворам, опрашиваем прохожих, но никто собаку не видел. Приезжает мама. Интеллигентная вполне женщина, опрятная, трезвая. Присоединяется к поискам. Наконец, спустя час Ассоль выбегает из какого-то закоулка на её голос. Запрыгивает на руки от счастья. Мама снимает с собаки намордник и кормит курицей. А потом говорит: «Господи, хоть бы её не возвращали подольше… я так устала…». Это она про дочь, которая, как выяснилось, пьёт 18 лет, не просыхая.
В общем, насколько могло — всё хорошо закончилось. А я подумал, что добрых людей в этой истории, встреченных мной совершенно случайно — шесть. А злобных мудаков — только я и длинный. И такая пропорция — совсем не редкость. А Россия при этом, если в целом взять — зло, моча, говно и блевотина. Как так получается? Хрен поймёшь.

Посмотреть статью:  Африканские ведьмы: портреты женщин, обвинённых в колдовстве

Via: Евгений Левкович

Обязательно напиши комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *